The 4th Generation Warfare - война четвертого поколения. Победа без управления. Война без правил.

Народное сопротивление сегодня надо выстраивать на уровень выше информационно-психологического противоборства, потому что этот уровень задействован врагом. При прочтении второй части анализа сравнительного характера необходимо учесть, что автор находится в семантическом поле третьего уровня и в упор не понимает принципов ведения войны четвертого уровня, так же как и стратеги США сегодня, будучи на четвертом уровне не в состоянии будут постичь уровень пятого поколения. А победа куется только на уровне выше.

Курочкин М.В. СамГПУ.

ВОЙНА В ИСТОРИЧЕСКОМ ПРОСТРАНСТВЕ: ВОЙНА В БУДУЩЕМ…И ВОЙНА В ПРОШЛОМ.

Тема войны в историческом пространстве чрезвычайно интересна и актуальна для рассмотрения и позволяет рассматривать заданную проблематику с различных ракурсов. В данной работе мы попытаемся рассмотреть существующие ныне в среде военных аналитиков взгляды на эволюцию войны в настоящем и ближайшем будущем и выявить возможные корреляции тех или иных элементов стратегии и тактики, особенностей войны XXI века, рассматриваемых как новые черты этого явления, с войнами предыдущих периодов человеческой истории, прежде всего – доиндустриальных, традиционных обществ.

Вероятность ныне войн, подобных Великой Отечественной, мировых войн современные аналитики оценивают как малую, более того, очень много говорится о грядущих войнах как о «войне постмодерна», или о т.н. «войне 4го поколения», которая сменит т.н. «обычные войны» в 21 веке. Итак, какой же видят эту нынешнюю и грядущую войну ведущие военные аналитики, прежде всего западные, представляющие мнение военно-интеллектуальной элиты доминирующей ныне в военно-техническом и политическом отношении в мире американской сверхдержавы и ее союзников?(Какие общие черты в грядущих войнах 21 века действительно появятся впервые, а в чем видятся незамеченные прежде аналогии с войнами прежних эпох, возможно даже - эпох доиндустриальных, пусть и возрожденные в иных условиях и на качественно новом уровне?)

Итак, прежде всего вкратце напомним, какие признаки западные исследователи считают характерными для войн 4 поколения и саму классификацию по поколениям войн, ныне распространенную в мировой военно-аналитической науке: родилась она в1989 году в США, когда в специализированном органе наиболее активно применяемых Америкой в вооруженных конфликтах военных сил – «Газете морской пехоты США» была опубликована программная аналитическая статья военного эксперта Уильяма Линда, полковника армии США К. Найтингэйла, капитана морской пехоты Дж.Смита, полковника армии США Дж. Саттона и подполковника морской пехоты Г.Уилсона «Меняющийся лик войны: на пути к четвертому поколению» . Тогда и появился термин 4GW – «The 4th Generation Warfare» - что и означает «война 4 поколения».

Авторы начали с известного утверждения, что вооруженные силы в межвоенное время должны готовиться к будущей войне, а готовятся к ней по образцу войны уже прошедшей. Между тем необходимо прежде всего понять, какой будет будущая война.

Авторы анализируют период истории мировой цивилизации начиная с формирования т.н. «Вестфальской» системы международных отношений в 1648 году, когда прекратились религиозные войны в Европе и основными игроками в поле мировой политики стали исключительно национальные государства.

Соответственно первое поколение войн с их точки зрения составляют «классические» войны между государствами, достигшие своей высшей точки в эпоху наполеоновских войн.

Ко второму поколению были отнесены все «войны на истощение индустриальной эпохи» от гражданской войны в США до Первой мировой войны включительно.

Третье поколение войн – от окончания Первой мировой и доныне – маневренная «механизированная» война, основанная на блицкриге, просачивании, воздушной мощи, которую позже добавившееся высокоточное оружие принципиально не изменило, хотя и расширило ее возможности. Вся эпоха с 30х годов доныне – эпоха войн третьего поколения, но по мнению авторов она заканчивается, и мы находимся уже на стадии перехода к войнам четвертого поколения. Черты этой новой войны четвертого поколения авторы и формулируют далее в статье.

Так родилась концепция, которая сегодня доминирует в умах западных военных и политических аналитиков, прогнозистов и футурологов, культурологов и военных историков. В целом ряде последующих публикаций и исследований на эту тему она была развита и дополнена и теперь грядущие войны и локальные конфликты XXI века целый ряд западных исследователей (например Честер Ричардс , Томас Хэнкс , Х.Гоулд и Ф.Спинни , Э.Тоффлер и др.) склонны рассматривать как элементы принципиально новой военной ситуации на планете – т.н. «войн четвертого поколения», 4GW, имеющими в силу этого целый ряд общих черт, которые иногда встречались отдельно и в более ранний период, но именно в данных войнах и вооруженных конфликтах нового века приобретут характер системных и характерных.

Среди них можно выделить следующие:

- полем боя для войны четвертого поколения будет все общество противника целиком, понятие стратегического тыла исчезнет, удар может быть нанесен по любым уязвимым точкам, в т.ч. гражданским объектам и инфраструктуре, объектам культуры – прежде всего по тому, что может быть критически важными объектами для способности данного общества к борьбе и организованному сопротивлению противнику, как в материальном, так и в идеологическом и духовном плане, для сохранения боевого духа и единства общества.

- Зависимость боевых подразделений от системы снабжения и боевого обеспечения будет гораздо меньше нынешней, они смогут долго вести боевые действия автономно, полагаясь лишь на свои силы, подручные средства и трофейные ресурсы. Сами эти подразделения будут небольшими но универсальными отрядами (кластерами), включающими разные виды вооружения и техники.

- Резко возрастет значение маневренности, а вот массирование живой силы и техники может стать недостатком и будет встречаться гораздо реже, так как теперь создает лишь удобную и большую цель для поражения мощными высокоточными огневыми средствами противной стороны.

- Целью войны станет не физическое уничтожение противника или даже только его боевых сил, а сокрушение и принуждение его к капитуляции путем создания невозможности дальнейшего сопротивления разными способами ( разрушение культурной среды обитания и инфраструктуры, нарушение управления и потеря доверия к лидерам и воли к борьбе, выведение из строя энергетической и промышленной базы. и др.). При этом исчезнет различие между «военными» и «гражданскими» объектами, их будут делить только на более или менее важные, «объект-цель» и «объект-не цель». При выборе целей ведущей станет их политическая и культурная значимость для противника, а не военное значение.

- При этом одним из главных отличий будет то, что по крайней мере одна из сторон в борьбе может являться не армией, организованной и действующей под контролем национального правительства.

- Огромное значение приобретает в новых условиях подготовка отдельного бойца профессиональных боевых сил или боевого оператора, при этом скорость изменения ситуации на поле боя такова, что каждый боец или боевой оператор должен быстро принимать самостоятельные решения – на связь с командиром и получение приказов просто нет времени, ситуация меняется слишком быстро..при этом его знания и навыки должны быть очень высокими, он должен понимать и осознавать план и цели операции, чтобы действовать в их интересах – т.е. иметь фактически знания и навыки не меньше чем у командиров двух следующих уровней, при этом иметь равный им доступ к информации, право самостоятельных действий и принятия тактических решений при общем следовании единой цели операции..

В связи с этим изменится организационно-штатная структура, резко вырастет требуемый от каждого бойца уровень владения тактикой и понимания целей операции, степень компьютерной грамотности и владения оружием, требования и расходы на обучение и подготовку.

Послушные исполнители будут сменены в боевых силах инициативными и понимающими цели и общий план операций, не требующими детального руководства каждым их действием грамотными бойцами-профессионалами.

Переход от жесткого управления к общей координации действий поменяет основы прежних взаимоотношений командиров и подчиненных, потеряют смысл многие вековые принципы, на которых строились регулярные вооруженные силы, изменится «культурная среда» военных организаций и роль и место «человеческого фактора» в бою.

Фактически в бою каждый рядовой боец ударных сил войн будущего для успешных действий должен будет обладать почти таким же объемом информации по ходу операции в той же мере как и его вышестоящие начальники ближайших двух-трех уровней и почти так же компетентно, быстро и свободно ей оперировать, а также часто самостоятельно принимать тактические решения.

А в регулярной армии европейского типа, сложившейся после Тридцатилетней войны, степень владения информацией и полномочия для принятия решений всегда ранее и были одними из главных отличий начальников от подчиненных. Солдаты и младшие командиры фактически не должны будут теперь бесприкословно выполнять приказы, если хотят победить! Эта идея также подается и выглядит (особенно для большинства профессиональных военных офицеров и генералов) как нечто революционно новое.

- Предполагается, что в этой ситуации для подразделений и частей будет характерна тактика «боевой стаи» - автономные или полуавтономные боевые группы(подразделения и части) – децентрализованная, разнообразная, нешаблонная тактика выбираемая самостоятельно в рамках следования единой для всех (централизованной) стратегической цели.

«Аморфная» но скоординированная атака против единой цели с разных направлений, отсутствие понятия «фронта». Сосредоточение главных усилий не на уничтожении противника, а на подрыве его сплоченности, управляемости и боевой координации.

Действия «стаей», в отличие от современных боевых принципов, предполагают возможность структурировать и обрабатывать огромное количество разноплановой информации .

Высочайший темп боя и информационные перегрузки, огромные боевые возможности каждого отдельного боевого модуля и даже солдата наряду с мгновенным изменением множества значимых параметров боевой обстановки приведут к практической невозможности управления боевыми силами в боестолкновении в реальном масштабе времени в современном смысле этого слова и трансформации вертикально-пирамидальной системы боевого управления.

Вместо нее будет распределенная многопотоковая система управления ячеисто-сетевого типа с несколькими универсальными центрами принятия решений распределяющими между собой функции по ситуации, координирующими свои управляющие действия в реальном времени для решения той же общей стратегической цели .

- «Победа без управления». Масштаб, интенсивность, темп операций будут расти так, что их будет трудно или невозможно контролировать в рамках системы боевого управления, и таким образом все больше операций будет проходить в т.н.«сфере хаоса», и необходимо готовить войска ( мышление бойцов, вооружение, структура и оснащение, боевая готовность и обученность личного состава, моральный дух и т.д.) к успешному проведению крайне высокотемпных операций в сложной быстро меняющейся обстановке «в сфере хаоса», т.е даже в случае потери управления, связи и единой координации действий своих войск .

- Далее, для воинов этих войн будут характерны инициативность и индивидуализм, иные по сравнению с требуемыми в армиях национальных государств ныне морально-этические ценности ( позволяющие спокойно поражать объекты культуры и гражданской инфраструктуры), отсутствие жесткой дисциплины, лояльность харизматическому лидеру или лицу, которое платит деньги, или идее (национальной, религиозной, этнической, морально-этической – тут следует упомянуть, что и Долг перед Родиной может быть такой идеей) а не повиновение государству как основной мотив ведения боевых действий.

Противостоящие этим воинам в локальных конфликтах боевики нерегулярных формирований будут кроме этих же качеств маргинализированы, ориентированы на грабеж и насилие, разрушение порядка, при этом их профессионализм, инициативность и компетентность в ведении высокотемпных «стайных» боевых действий может быть не меньше и даже превосходить соответствующую у регулярных сил .

-И, конечно, говорится о том, что реально чаще всего будут иметь место конфликты низкой интенсивности, широкое использование в третьем мире тактики и оружия войн предыдущих поколений, СМИ и небоевых методов борьбы (хакер-атаки, борьба за создание/перекрытие воюющим финансовых потоков, психологическая война и борьба в когнитивно-смысловой, семантической, образной сфере..)

Все эти черты подаются как принципиально новые, но если их проанализировать и перевести новые термины на язык привычных понятий, то мы увидим, что целый ряд казалось бы выглядящих по-новому черт роднит эти грядущие и наступающие войны с войнами не уходящей, а гораздо более ранней эпохи – той, которая не попала в градацию «поколений войны» в современной западной военной науке, которую зовут традиционным обществом, или древностью и средневековьем, или «цивилизациями первой волны».

То, что на Западе многие не замечают этого сходства, возможно не случайно – цивилизация, ведущая свои корни от европейского Возрождения, и тем более ее американская ветвь, еще более юная, не любит вспоминать Древний мир и Средневековье, жившие по другим законам и системам общественных ценностей, во многом отличающимся от нынешних «общечеловеческих» .

Итак, сравним новое в трактовке западных аналитиков и хорошо позабытое и мифологизированное старое..

-В древнем мире и особенно Средневековье тоже не было зачастую стратегического тыла, а удары по гражданским объектам и инфраструктуре были нормой ведения войны (при этом часто именно культурные, особенно культовые, центры становились основной целью операций, призванных в том числе и сломить волю врага к борьбе, и тут можно вспомнить не только Иерусалим, но и атакованный викингами Лингисфарм, и иранский Гандзак, малозначительный в военном плане но содержащий главнейший для Сасанидов зороастрийский храм огня, и урартский Муцацир тысячелетием раньше и многое другое).

Да и просто тактика разорения противника использовалась постоянно, если войскам не удавалось взять замок или город , то нормой было разорить и разграбить все окружающие его деревни, сжечь и вытоптать посевы, угнать в плен мастеров-ремесленников.

- Любой рыцарский отряд (копье) из рыцаря, пажей, оруженосцев и латников, стрелков и слуг мог вести боевые действия автономно без громоздкой системы снабжения и боевого обеспечения и был в значительной степени универсален по вооружению и возможностям, мог вести и осаду или оборону укреплений, и участвовать в групповом бою, и действовать автономно, и бороться с повстанцами.

-массирование живой силы в тот период также в основном имело ограничения, правда связанные более с экономической стороной вопроса и отсутствием возможностей прокормить и содержать крупную армию, а также с проблемами управляемости. А маневренность конных рыцарских отрядов была для своего времени высокой.

-Четкое различие между военными и гражданскими объектами в традиционном обществе отсутствовало на уровне выше деревень и караульных застав, любой крупный город или монастырь являлся и укрепленным военным объектом и часто ключевым транспортным узлом и политическим центром, и складом ресурсов, любой замок был и хозяйственно-экономическим комплексом . Исходили при определении объектов-целей поэтому не только из военного, но и прежде всего из политического, культурного значения их для установления контроля над территорией. Экономические мотивы и цели военных операций были для того периода нормой.

-В крупнейших сражениях рыцарских армий погибали иногда всего считанные единицы воинов, целью было не столько уничтожение всех боевых сил противника, а именно вынуждение его к капитуляции. Настоящего рыцаря (как и до того – колесничного бойца) надо было готовить десятилетия, содержание его было дорого и профессиональные бойцы, рыцарские войска были очень чувствительны к крупным потерям (последнее хорошо видно на примере, скажем, Тевтонского и Ливонского орденов в Прибалтике).

-Для Средневековья (и в несколько менее выраженной степени для древности) были типичны негосударственные игроки на военно-политическом поле, это и различные религиозные ордена и организации (католические монашеские и рыцарские ордена довольно известны, но были и асассины, и танцующие дервиши, и исмаилиты, и древневосточные храмовые братства и многие другие), и торговые города и корпорации, и различные подчас довольно крупные маргинальные военные сообщества профессиональных наемников (например для Средневековья - брабантцы на рубеже XII-XIII вв., «каталонская компания» в XIV веке, «живодеры» после Аррасского договора 1435г. и т.д. ).

Многие феодальные сеньоры нанимали большую часть боевой силы своих войск как частные лица по контрактам. Наряду с государственными образованиями на политической арене огромную роль играли не только негосударственные, но и в некотором роде, надгосударственные международные организационные структуры, такие как Священная Римская Империя германской нации и папская власть, создававшие принципы и нормы, которые можно сравнить с поправкой на время со стратегией международных организаций и правовых режимов в современной политике, имея в виду именно их отличия от национальных государств на политической арене (хотя мы и считаем, что папство было все же международным религиозным институтом, а Священная Римская Империя – конгломератом княжеств и государств в формальных пределах бывшей Римской Империи, и такое сравнение потому корректно не до конца) .

-Подготовка каждого отдельного бойца также играла в Средневековье огромную роль, и не только из-за господства ближнего боя холодным оружием, для которого нужна ловкость и огромная физическая сила, скорость реакции и тренированные мускулы, координация и воля. Кроме всего этого часто забывают, что при низкой эффективности (практически, отсутствии) системы связи в ближнем бою и боевого управления бойцы при ведении сражения полагались только на себя и иногда ближайших боевых спутников и напарников (оруженосцев, вассалов-однощитников, боевых слуг и родственников), при этом общий уровень военных знаний позволял рыцарям достаточно легко понимать оперативный замысел командующего и соотносить свои самостоятельные тактические действия и поведение в бою с оперативной целью сражения в целом.

Не будем подробно говорить о том, что разносторонняя комплексная индивидуальная боевая и тактическая подготовка высокого уровня, достаточно универсальная и длившаяся несколько лет (до 8-10), знание военного искусства (называвшегося тогда не зря «рыцарской дисциплиной»!) были основой военной силы рыцарства . Но и отношения между командующим и рыцарями в средневековых войнах не носили характера жесткой вертикальной связи и бесприкословного нерассуждающего подчинения современных армий.

У этого были как свои отрицательные (достаточно известные), так и положительные стороны, средневековым армиям не раз случалось выигрывать сражения при уже убитом или попавшем в плен командующем. Фактически в современных западных понятиях следует заметить, что многие битвы Средневековья с точки зрения управления проходили как раз в «сфере хаоса» к чему воины были вполне привычны и готовы – и морально-психологически, и тактически, именно здесь всесторонняя подготовка каждого рыцаря давала свои плюсы.

- Теперь посмотрим на качества, которые предвидят в воинах «войн 4 поколения»..И опять сравним. В самом деле, для рыцарства были вполне характерны и инициативность и индивидуализм, отсутствие жесткой дисциплины и иные по сравнению с требуемыми в армиях современных национальных государств от военнослужащих морально-этические ценности (см. выше об отсутствии четкого деления на гражданские и военные объекты и полной допустимости насильственных действий против гражданского населения противника), лояльность полководцу (которого выбирали и которому присягали как удачливому и прославленному вождю, т.е. как харизматическому лидеру) или лицу, которое платит деньги (многие забывают, насколько широко в Средневековье практиковался наем рыцарей и целых рыцарских отрядов) или идее (освобождение Гроба Господня, борьба с неверными или еретиками, освобождение Родины(Реконкиста, Столетняя война и не только), прославление дамы), а не повиновение государству и его правителю, от которого рыцарь был в общем-то почти независим, если тот не был его сеньором или не находился с рыцарем в одних из вышеупомянутых отношений. Любой рыцарь должен был быть профессионален, инициативен и готов к самостоятельному участию в любых видах боевых действий.

-«Тактика боевой стаи», о которой так много ныне говорят в западных военных исследованиях, вообще-то не нова, и это признают и сами западные авторы, именно ее использовали издавна при набегах степные кочевники, наряду, кстати, с дистанционным боем.. Ее используют современные партизанские и повстанческие движения.. Она имеет два основных варианта - тактику «осиного роя», и собственно тактику «волчьей стаи». «Осиный рой», когда атака проводится массой легких войск быстро, внезапно и не считаясь с потерями, применялся например английской истребительной авиацией при защите Британии от бомбардировочных рейдов фашистов в начале второй мировой, японскими камикадзе в войне на Тихом океане, южновьетнамскими партизанами, китайцами, а до них – на Средневековом Востоке, да и при любых крестьянских восстаниях во время штурма замков. Тактика «волчьей стаи» более сложна, но и нападение на жертву с разных направлений с предварительной ее изоляцией от своих, координация, при которой каждый знает свою роль и задачи напарников, детально управлять операцией не обязательно – все это используется и специальными силами и партизанами издавна и ныне в разных районах мира, да и блестящие примеры использования этого флотом дали немецкие «волчьи стаи» субмарин в обе мировые войны.

-Число аналогий можно было бы продолжить например тем, что в США и Японии уже разрабатываются боевые доспехи для индивидуального пехотинца, полный бронескафандр, повышающий защищенность на поле боя, с которым воин станет неуязвим для пуль стрелкового оружия и мелких осколков. Стоимость таких доспехов, с оружием и компьютерной начинкой, много превосходит стоимость содержания отделения, а то и взвода обычных современных мотопехотинцев, а огневая мощь сравнима с БТР или легкой БМП. Их использовать с максимальной отдачей может уже лишь настоящий военный профессионал, а его возможности при освоении такого оружия поднимают его на уровень боевой элиты.

-Однако интереснее не это, а другая особенность современных армий, уже давно присутствующая и развивающаяся далее, а именно наличие, специфика функций, подготовки и применения специальных войск. Действительно, именно и только эти войска постоянно используются во всех боевых конфликтах, любой интенсивности (как и постоянно сражавшееся рыцарство), и в тех операциях с применением оружия где остальная армия (часто не участвующая в реальных боях и мирно живущая десятилетиями) вообще не применяется (борьба с криминалом и наркотрафиком, освобождение заложников, охрана продовольствия и врачей в гуманитарных миссиях и т.д.)

Что же представляют собой эти силы, их специфика подготовки и действий, предъявляемые к их воинам требования в контексте нашей проблематики? Если мы рассмотрим их, то увидим, что их боевая подготовка и применение, как ни странно, часто ближе к понятиям боя древности и Средневековья, чем к тому, что считается чертами современной армии.

Действительно, в их обучении делается упор на физическую силу, ловкость, скорость реакции, тренированные боевые рефлексы, волю к победе. Воспитывают эмоциональную сплоченность, дух боевого братства, гордость своей службой и боевым профессионализмом, культ мужества и мужественности.. Ничего не напоминает? Тоже комплексная индивидуальная боевая и тактическая подготовка, тоже все военные науки и искусства..(Один бывший офицер американских специальных сил сказал: «Десять лет уходит на создание по-настоящему боеспособного индивида. От 18 до 28 он только учится» ). И тоже корпоративный дух боевого братства.

А главное, победа зависит именно в их операциях больше всего не от техники, авиации, компьютеров и огневой поддержки, а от нематериальных, психологических и духовных факторов – интеллекта, мотивации, уверенности в себе, находчивости, преданности делу и – от боевого духа и активной личной инициативы.

В остальной нынешней армии чрезмерная личная инициатива подчиненных не только не поощряется, но и может нарушить управляемость и боевое взаимодействие и таким образом повредить ведению боевых действий.

А вот в специальных силах наоборот, от личной инициативы каждого, взаимопонимания и взаимного доверия между всеми членами группы, включая и рядовых и командиров – зависит и успех операции и жизнь всей группы. Командир там первый среди равных, его авторитет основан не на должности, а на личных способностях (в том числе и боевых), умениях и боевом опыте, без которых его нельзя назначить, на том что он сражается и переносит все тяготы рядом и на равных со своими солдатами, а каждый солдат должен быть разносторонне образован, грамотен и информирован немногим меньше своего непосредственного начальника.

В специальных силах уже формируется и во многом сформировался новый тип боевой организации, боевого управления и координации и особых психологических отношений между подчиненными и командирами. Да и морально-этические ценности внутри коллективов отрядов специальных сил часто близки к тем, которые по мнению западных военных аналитиков будут свойственны воинам будущего.

Если серьезно говорить об армии будущего, то решение проблем управляемости и повышения боевой эффективности можно найти именно в этой модели. Говоря так, мы отнюдь не имеем в виду, что все войска превратятся в спецназ по вооружению и тактике, а скорее то, что армия будущего изменит оргструктуру и ударные силы могут состоять из максимально автономных и мобильных многоцелевых универсальных боевых подразделений численностью не более нынешних роты-батальона (с отказом в дальней перспективе от полкового, бригадного, дивизионного организационных уровней), имеющих возможности разведки на несколько сот и поражения на несколько десятков километров, (и таких же по численности автономных подразделений огневой поддержки, управления и рэб, ремонта и обеспечения) а вот принципы боевой организации, управления, самостоятельность рядовых и низовых командиров в проведении тактических операций и психологический климат во всех боевых частях первой линии ( не поддержки) будут напоминать более современный спецназ нежели нынешнюю армию независимо от вооружения и техники боевых частей (т.е. это будет и в легковооруженных и в тяжелых, механизированных боевых частях).

Далее говоря об особенностях войны в 21 веке, следует отметить еще три общих момента, являющихся на наш взгляд проявлениями долговременных закономерностей развития общества:

1. Переход к постиндустриальному обществу и новый этап технологического развития приводит к освоению огромного количества принципиально новых вооружений, которое идет нарастающими темпами (в войне в Корее в 1950-1953 гг.было применено 9 новых видов оружия, в ближневосточных конфликтах 1967-1982гг около 30, в «войне в Заливе» в 1991 году более 100, а в «войне против терроризма» после взрыва небоскребов уже более 400, и это еще до внедрения разработок, заказанных собственно в ходе антитеррористических операций Уже сейчас можно говорить о не только о постоянном совершенствовании, компактификации, повышении мощности обычного оружия, но и о психологической войне и информационной войне, хакер-атаках в Интернете, а в ближайшее время ожидаются такие новинки, как массовое применение малогабаритных боевых роботов и боевых беспилотных летательных аппаратов, использование нанотехнологий, массовое внедрение биочипов – сначала более в интересах лечения и разведки, разработка семантических вирусов, борьба в когнитивно-смысловой сфере, производство малогабаритного ОМП в серийных масштабах, киборгизация, биоимплантанты разных видов, применение клонирования и малогабаритные шпионские и боевые частные орбитальные спутники, генетические вирусы, лучевое и волновое оружие…)

И как бывало уже не раз на первой фазе освоения любого принципиально нового сложного комплекса вооружений (рыцарского конного например или полевой артиллерии), начнет выделяться достаточно многочисленная (в отличие от современных специальных сил) группа военных профессионалов, до тонкостей владеющих технологиями его применения, на первом этапе как правило сложными и требующими многих специальных знаний и умений.

Эти мастера оружия в обществах в такие периоды освоения новых вооружений являются фактически (а до 20 века часто и юридически) военной аристократией, имеющей собственные корпоративные традиции и морально-этические ценности. Они на первом этапе освоения вооружений составляют ядро армий нового поколения. Происходит профессионализация вооруженных сил, появляются группы воинов, владеющих всеми военными навыками, боевая элита, от которой требуется высочайший уровень прежде всего индивидуального боевого мастерства и инициативность .

А на противоположном полюсе оказываются повстанцы, мятежники, партизаны, у которых нет возможности (экономической, технической, образовательной) приобрести и использовать много дорогостоящего и сложного нового вооружения и десятилетиями шлифовать навыки владения им. Потому они всегда пользуются «асимметричным оружием» (луками из лесу и «волчьими ямами» во времена Робин Гуда, снайперами, минами и фугасами-ловушками сейчас), используют тактику набегов «боевой стаей» и воюют без правил.

2.А потом оружие совершенствуется и упрощается, дешевеет, и уже не требуется долго обучать владению им, появляется возможность – только возможность! – создать большие массовые армии. То, реализуется ли она в этот период, зависит от другого комплекса условий, достаточно подробно рассмотренных в теории «сверхдлинных военных циклов» В.Л.Цымбурского .

Вкратце суть сводится к принципиальному соотношению между двумя разновидностями военных возможностей политических игроков. Это возможности уничтожения мобилизационного потенциала противника или возможности мобилизации своих человеческих и материальных ресурсов для победы.

В первом случае, когда мощь средств уничтожения превалирует над мобилизационными возможностями, политики и стратеги стремятся прежде всего избежать «нулевого варианта», когда «победитель» будет в одинаково бедственном положении с «побежденным». И тогда угроза жизненным приоритетам достаточно сильного противника и самоубийственная идея его уничтожения оказывается под запретом, война с высоким потенциалом уничтожения но с обоюдно ограниченными ресурсами и целями и характер имеет ограниченный, как «усиленная форма ведения жестких переговоров» по Клаузевицу.

Для такой войны наиболее выгодна и удобна эффективная профессиональная армия. Такой период был по Цымбурскому приблизительно с 1648 по 1790 гг в Европе, до Наполеоновских войн ( избегание генеральных сражений, темп уничтожения в крупном сражении очень высок – Фридрих II терял при Цорндорфе и Куненсдорфе до 30-40% армии). Далее – цикл превосходства мобилизации людских и промышленных ресурсов над уничтожением (с 1790х до 1945 гг.). Сейчас с перехода к «ограниченным войнам» 50-70гг. уже проявился новый цикл превосходства средств уничтожения (на этот раз-ядерных), с теми же ограничениями для ведения войны по целям и средствам.

3.Однако говорить просто об очередном витке возврата к профессиональной армии в силу боязни «нулевого варианта» по отношению к войнам и конфликтам XXI века, на наш взгляд, не совсем верно. Для современной ситуации в связи с происходящими в мире процессами характерна гораздо большая информационная связность – и при этом гораздо меньшая управляемость и предсказуемость, гораздо большая роль «человеческого фактора», чем в войнах Средневековья или XVIII века, ибо прогресс дает и еще даст в ближайшем будущем в руки отдельных бойцов технические и боевые возможности, несопоставимые с возможностями средневековых рыцарей или полководцев Фридриха II, и даже в «ограниченных» войнах от поступков, ответственности, выбора отдельного боевого оператора или спецназовца в сложной ситуации « сферы хаоса» при потере управления и представления о реальном окружающем положении вполне может зависеть будущее развитие человечества.

Кроме того, следует отметить, что сама система мышления и восприятия реальности в обществе и, соответственно, войсках будущего может через некоторое время принципиально измениться.

Дальнейшее развитие виртуальных, голографических и других образных технологий передачи информации в ущерб алфавитно-знаковым, систем голосового управления на естественном языке и биотокового управления, используемых прежде всего в армии и в компьютерных играх, может привести в дальней перспективе к возврату трайбализма, даже к смене системы восприятия реальности и типа мышления ( с большим акцентом на правое полушарие) . И здесь тоже Средневековье с его образной системой восприятия реальности, устной культурой и слабым распространением письменности по сравнению с современной цивилизацией может дать больше общих черт с возможным будущим. Однако это уже тема другого отдельного исследования.

http://www.koicombat.org/forum/viewtopic.php?t=7620